Нож упал: "Так наступи на него и иди дальше", приказал Хозяин.
Моя фантазия породила бесчисленное множество ножей, лежащих на боку, заполнив всю гостиную. Ножей было так много, что невозможно было разглядеть паркет. Блеск металла придавал комнате холодный вид. У стен горели толстые свечи, издавая звуки острого треска и заполняя замкнутое пространство изящным дымом.
- Ты помнишь танец клитора на зёрнах граната?
Я утвердительно кивнула головой.
- Теперь танцуй ногами на ножах.
Хозяин связал мои глаза повязкой.
- Иди вперёд вдоль стены! До тех пор, пока я не скажу "Стоп"!
Шаг первый. Хм: совсем не больно. Но страх, что нож перевернётся, вонзится в ногу, и прольётся кровь.
Шаг второй. Металл холодный. Мурашки пробежали снизу вверх. Как будто под ногами сухой лёд в трещинах. Неприятно долго стоять, но от мыслей о следующем шаге становится ещё неприятнее.
Сделав третий шаг, я стала двигаться немного быстрее и увереннее. Приятно было слушать в добавление к треску свечей звуки металла, издававшиеся при каждом шаге. За спиной раздался голос Хозяина:
- Я получаю удовольствие, наблюдая за тем, как хрупкая девушка с нежной кожей ходит по ножам. Если бы ступни были натренированны, было бы совсем не интересно:

Светлана вошла в мастерскую. Ей рассказывали о том, что здесь живет старый Мастер кукольных дел. Он делал куклы еще до ее рождения. Ни кто в городе уже не помнил с какого времени здесь появилась эта мастерская, казалось что она была всегда. Она уже стала символом их города. Мастер же никогда не продавал своих кукол, иногда он дарил их. Он считал кукол своими детьми. Светлана позвала:
- Есть кто-нибудь?
Но никто не ответил. Она прошла дальше. Это был самый настоящий храм кукол. Они были везде. Ей показалось, что они смотрят на нее живыми глазами и улыбаются.
"Что за мистика" , - подумала она и еще раз позвала:
- Есть ли кто-нибудь дома?
Она села в красивое старинное кресло и решила подождать мастера. Вчера она разговаривала с Мастером в парке и договорилась о встрече. Светлана была художником-оформителем в Городском кукольном театре. Ей хотелось показать Мастеру эскизы кукол, которые она делала для театра. Он обещал посмотреть их. Его советы были бы очень полезны.
Она сидела в кресле, рассматривая кукол, которые лежали, сидели, висели на веревочках по всей мастерской. Ей опять стало казаться, что куклы рассматривают ее, как она их. Она уже была уверена, что их взгляды передавали разное настроение. В их взгляде читалась улыбка и печаль, грусть и радость, любовь и нежность. Что удивило Светлану, они все были голые. Их костюмчики и платьица были рядом с ними. Эти куколки без костюмчиков были прекрасны, вызывая странное чувство. Светлана почувствовала как

Как и полагается всем пятикурсникам, нас отправили на стажировку. Это был северный город S, лежащий у самого моря.
База в\ч №: находилась в километре от города, скрытая со всех сторон сопками. Там нам нужно было отбыть месяц, так сказать, приближенным к военной действительности. Поселили нас в обветшалом общежитии, в котором не было ни каких условий. В одном единственном помещении стояло полсотни ржавых панцирных сеток. В нескольких окнах отсутствовали стекла, ветер гонял по грязному полу мусор, бумаги и всякую дрянь. Температура внутри и за окном стояла одинаковая.
- Ну что бойцы! - бравый майор обвел построившихся курсантов взглядом. - Чуть-чуть приберетесь, закроете окна, чем-нибудь. Надышите и можно жить. Туалет, правда, на улице, за углом. В этом году зима выдалась теплая, но все равно не отморозьте себе концы. И не вздумайте гадить в здании, сами задохнетесь.
- Товарищ майор, - раздался голос из строя. - А получше помещений нет?
- К сожалению нет. Вы ведь присягу давали? Стойко переносить все тяготы и лишения!? Вот и переносите. Вы ведь береговые специалисты?
- Да мы инженеры, почти.
- Ну вот! Кто попал на корабль тем условия получше. Да и здесь вы будете только спать ночью и в выходные, а остальное время служба.
- А разрешите в городе ночевать?
- Этот вопрос МНЕ надо урегулировать с начальством. - Майор сделал хитрые глаза. - Старшина ко мне.

Привет. Меня зовут Вероника, я роскошная шатенка, двадцати трех лет. У меня есть все, что можно желать - родители-артисты, любимый и любящий меня человек, машина, обучение в престижном вузе: Но однажды цепочка случайностей круто изменила несколько жизней, в том числе и мою.

Тем вечером я сидела дома и лениво размышляла, чем бы себя занять. Отец был на гастролях, мама в отпуске, Вадик, мой парень, в командировке. Можно было бы устроить вечеринку или отправиться в ночной клуб: Мои размышления прервал телефонный звонок. Звонила Айгуля, сестренка моей сокурсницы. Она сказала, что сестра куда-то ушла, прихватив ключи от комнаты в общежитии, и теперь она не знает, что делать:
- Приезжай ко мне, выпьем, поболтаем, - лениво потягиваясь пробормотала я.
- Ой, правда? Ну спасибо, сейчас приеду, - обрадовалась Айгулька.
Она приехала почему-то спросила, придет ли сегодня Вадим, потом мы сели в гостиной, открыли бутылку мартини и разговор покатился по накатанным рельсам - институт-парни-тряпки. Но тут Айгуль побледнев схватилась за сердце и тихо сказала:
- Ника: У тебя валокордин есть?
- Да, конечно, сейчас принесу, - я вскочила и побежала на кухню. У отца регулярно прихватывает сердце, поэтому я хорошо знаю, где лежат лекарства. Я открыла аптечку, схватила коричневый пузырёк, быстро накапала 20 капель в стакан с водой и вернувшись в столовую дала стакан Айгульке.

- Господин: - начал Зед жалобно, но вовремя осекся и попытался выпрямиться. Ему пришлось сесть на вывернутые к заду член и яйца. Как только он перенес на них весь вес своей туши, его пронзила боль, и он подскочил на стуле. Но, боясь не выполнить приказание, Зед снова попытался сидеть прямо. Гости с интересом наблюдали за действиями раба. Тот, наконец, кое-как устроился, отклонившись к спинке и широко расставив ноги. В такой позиции вес давил на дидло, но боль в заднем проходе, видимо, была переносимее, чем боль в половых органах. Когда гости утолили аппетит, Глеб предложил вызвать Ганю.
- Это баба. Я хочу, чтобы Зед ее немного поебал тут при нас. Вообще, она аппетитная, так что если захотите: Хотя советую дождаться девочек, которых я держу именно для этой цели.
Гости одобрили предложение, и вскоре вошла Ганя - женщина лет тридцати пяти, полная, но крепко сбитая. Она, как и Зед, была в поясе, чулках и на каблуках. У нее были очень густые длинные волосы, лежавшие вдоль спины красивой волной, и очень большие груди. Сильно оттянутые собственным весом, они делались уже у основания и походили на огромные груши. Живота у Гани почти не было, зато зад и ляжки впечатляли. У нее было смазливое личико, которое имело несколько глуповатое, коровье выражение. Она тоже, как и Зед, смотрела в пол и сильно краснела. Иван явно при ее виде загорелся, подозвал к себе и долго сильно мял груди, выкручивал соски. Закусив губу, Ганя покорно терпела.
- Чего бы с ними сделать? Они такие огромные: Давай сделаем из них груши? - Иван обратился к Глебу.
- Да ради бога. Делай с ней, что хочешь. Иван оживился и велел Зеду принести веревки и перетянуть груди у основания:
- Сильно не затягивай, главное, чтобы они торчали.

Заканчивался 8 класс, на улице стояла уже летняя погода, девчонки ходили уже в коротких юбках, и все мысли были на улице. В школе учеба шла со скрипом, особенно немецкий язык. Новый препод был злой и не любил разгильдяев вроде меня. В один из моментов после урока он оставил меня и долго отчитывал, я сорвался и нагрубил ему. Немец тут же при мне написал бумагу на имя директора, выписал все мои оценки и прогулы. И сказал, что сегодня же ждет моих родителей, а то завтра бумага будет лежать на столе у директора, и меня ждет неминуемое отчисление. Как на зло, мать уехала за шмотками в Прибалтику, и мы жили с сестрой. Это может и было к лучшему. Я сообщил ему, что могу после уроков позвать сестру, которая училась в 10 классе нашей же школы. Когда я сказал сестре Анжеле, что меня хотят выпереть из школы, она была в шоке. Потому, что мать не переживет этого. Она сказала, чтоб я ждал ее у кабинета немецкого. Придя после уроков к кабинету я зашел в него, так как он был открыт. Было темно и только одинокая настольная лампа горела, освещая груду тетрадей с контрольной. Рядом стоял термос и лежало два бутерброда с сыром. Я сглотнул слюну, (мы учились во вторую смену, из-за переполненности школы их было целых три смены) и я давно не ел. Я прошел в конец класса, к стеллажам с книгами, взяв какой-то труд философа на немецком языке, я стал листать его в полутьме. За стеллажом было два кресла и столик, где попивал чаек, наш немец, когда мы писали контрольные. Он обычно поглядывал сзади на нас из-за книг, смотрел, кто списывает. В коридоре послышался разговор, немец и Анжела зашли в класс.
- Ну, пожалуйста, ну он исправится. - Ныла сестра, в спину учителю.
- Что ты кричишь на всю школу. - Немец прошел к столу, не зажигая общий свет. Я собрался выйти, и присоединиться к ним, но подумал, что упустил время. Ладно посижу, послушаю, может сестра разжалобит его своим нытьем. Учитель сел на стул и продолжил

Я долго ждал этого события и знал, что когда-нибудь это обязательно произойдет. Он позвал меня в отдельный кабинет, зачем-то неся в руке ноут и блокнот. Зачем ему это подумал я. И пошел за ним уверенно, как будто это не он, а я повел его и тоже взял блокнот. Я знал что произойдет и был готов к этому. Мы зашли, плотно закрыв дверь. Он сел в кресло я опустился на колени и услышал искаженное похотью и японским акцентом "СОСИ". Я замер в нерешительности. Все же я не попадал на такие процедуры уже больше полутора лет. Он в нетерпении схватил рукой за затылок, а другой яростно вытащил из штанов эрегированный член. Схватил голову второй рукой и с силой, помогая себе движением корпуса, нанизал меня на свой кол!
Осознавая мужское желания, и что сейчас происходит в его душе, я сделал пять медленных и очень глубоких движений головой, при этом плотно сжимая член губами и чувствуя как мощный ствол переходит в напряженную головку и обратно. Его руки ослабли и, выпустив мою голову, вцепились в подлокотники. Я остановился и посмотрел на него. Он тяжело дышал и явно ждал продолжения.
Я начал целовать его живот, вылизывая дорожку из светлого пушка идущую от паха к углублению пупка. Стал целовать соски, прикусывая их. Правая рука в это время мяла и гладила промежность и яички, а левая отчаянно дрочила хуй. Из его горла вырывались вздохи и неразборчивое клокотание на смеси языков. Но вдруг одно слово "соси" стало главным и произнеслось с явной настойчивостью и угрозой. Я приник к члену, максимально глубоко вводя его себе в глотку
Мои руки скользнули по безволосому животу и груди к соскам и одновременно с сосательными движениями я начал сдавливать и скручивать соски, как будто помогая своему горлу все глубже запихивая в себя все возрастающий в размерах член. Его таз начал дергаться, сбивая меня с приятного мне темпа. Я правой рукой обхватил основание орудия одновременно чуть поддрачивая.

Это был полноватый мужчина с мягким лицом и быстрым, встревоженным и ускользающим взглядом. Глеб велел ему расстегнуть плащ, и все увидели, что хозяйство мужчины, сморщенное и беззащитное, выпущено поверх ширинки. Видимо, Глеб велел ему так прийти. На улице было ветрено, и мужик хозяйство свое подморозил.
- Что это за стручок? - засмеялась женщина и слегка ударила концом плетки по члену. Мужик вздрогнул, но продолжал стоять руки по швам.
- Что, замерз? - спросил Глеб.
- Да, господин, очень задувало, - сдавленно и смущенно ответил мужик.
- Ничего, сейчас согреешься, - зловеще сказал Иван, - давай, раздевайся.
Мужик, глядя в пол, быстро разделся и, неуклюже шлепая босыми ступнями, аккуратно уложил свои вещи на стул у двери. Он держался сутуло и как-то суетливо, боясь поднять на присутствующих глаза. Все его пухлое, мягкое тело было покрыто редким рыжим волосом, и женщина засмеялась:
- Глеб, что это за пельмень?
- Зой, какой есть. Давай, выпей, повеселее пойдет.
Мужик встал перед Глебом, стараясь держаться прямо. Ноги он расставил предельно широко, как его учили. Глеб довольно ощутимо ударил мужика тростью по половым органам, тот сильно дернулся, согнулся, инстинктивно собираясь прикрыться, но сдержался и снова выпрямился. Выступающий шарообразный живот судорожно втянулся. Член с мошонкой слабо колыхались, свободно провисая между

Х. это не икс это первая буква фамилии, имен я не менял, для большего приближения к действию. Кто узнает, тот поймет и подтвердит. Пусть простит меня Стас, но эту историю я должен довести до народа.
Даже не знаю с чего начать. То ли с предыстории о Стасе, то ли с того, как мы с ним встретились. Начну по порядку.
Прошлой зимой довелось мне быть в моем, от части родном, северном городе. Дорогу выбрал я не быструю, поехал поездом почти через всю нашу необъятную Родину. До Екатеринбурга ехал в полном вагоне, попутчики в купе сменялись как перчатки. Хорошо, что в Екатеринбурге была пересадка и я мог отдохнуть в гостинице полдня. Следующий поезд, отходящий вечером, оказался почти пустой, и я уже думал, что мое купе останется только для меня. Как дверь отъехала и в него сначала просунулась огромная сумка, как у челноков, а уже потом щуплое тело, я уже начал радоваться, что это хрупкая девушка, с которой мне придется коротать почти двое суток. Но это оказался парень, да еще приглядевшись к нему, я опознал в нем, своего одноклассника, которого не видел со дня выпуска из школы. Это был Стас, он практически не изменился.
- Стасик! - вскричал я. - Какая встреча! Сколько лет, сколько зим!?
- Рома? - он был удивлен. - Ты откуда здесь?
- Да по работе еду в ваши края, а ты?
- Так, а я не куда и не уезжал, вот кручусь как могу, что то получается что-то нет, но на хлеб с маслом хватает.
Стас начал раздеваться, укладывая свой баул под полку, попутно рассказывая о своей жизни. Через два часа мы допили первую бутылку коньяка, доели сытный ужин и болтали о том, кто как устроился, кого видел, что слышал. Обычный разговор одноклассников

Мое поведение, сексуальные пристрастия и странности сформировала одна история в моей жизни. Случилась это, когда мне было 15 лет.
Помню, был промозглый осенний вечер, лил дождь, и чтобы вконец не замерзнуть на улице, мне пришлось спуститься в подвал нашего дома, в котором, бывало, обреталась всякая шушера, но на теплых трубах можно было погреться и переночевать не под открытым небом, так как мой отец снова ушел в запой и он в который раз затеял дома попойку со своими дружками-алкашами и последующими традиционными разборками.
Дверь в подвале никогда не запиралась, я пробрался к трубам отопления, припал на какую-то груду тряпья и сидел так в полудреме. Время шло, видимо, уже было часов 10-11 вечера, и я заснул. Меня разбудили громкие голоса и возня. Я осторожно выглянул из-за труб и увидел, как какие-то пьяные мужики затащили в подвал нашу соседку из дома напротив. Она, наверное, возвращалась так поздно домой, но не дошла всего несколько десятков метров: Что я мог сделать против пятерых распаленных мужиков? Побоев мне и от вечно пьяного папаши хватало, поэтому решил не высовываться и тихо выжидать, что будет дальше.
Тетку грубо толкнули прямо в мою сторону, бросили на землю грязный топчан и стали срывать с нее одежду. Ей было лет 45, она была крепкой толстушкой и выглядела всегда строгой или озабоченной. Мне было не по себе, что даже такую взрослую женщину можно вот так запросто изнасиловать в жутком подвале. Она кричала и вырывалась, с нее стягивали пальто, кофту, а она пыталась огреть кого придется своей маленькой дамской сумочкой. Когда из кофты вывалилась ее огромная сиська с красным соском, мужики, как звери, прямо накинулись на нее и повалили. С ней стащили трусы, и на пол что-то упало. "Э, да у сучки течка!" - крикнул один,